условий. Я смиренно ответил ему - я ведь понимал, в какое положение поставил
себя, подняв руку  на мушкетера его величества,  - итак, я ответил  ему, что
готов принять его условия. "Прежде всего, - сказал он, - я требую, чтобы мне
вернули моего  слугу в  полном  вооружении".  Это  приказание  было поспешно
исполнено; вы понимаете, сударь, что мы были расположены делать все, чего бы
ни пожелал ваш  друг. Итак, господин Гримо - он сообщил свое имя, хотя и  не
очень разговорчив,  -  господин Гримо, несмотря  на его  рану, был  спущен в
погреб. Его господин принял его,  загородил дверь, а нам приказал оставаться
у себя.
     - Но где он наконец?! - вскричал д'Артаньян. - Где Атос?
     - В погребе, сударь.
     - Как, негодяй, ты все еще держишь его в погребе?
     - Боже упаси! Нет,  сударь. Стали  бы мы держать его в погребе! Если бы
вы только знали, что он там делает, в этом  погребе! Ах, сударь, если бы вам
удалось заставить его выйти  оттуда, я был бы вам благодарен до конца жизни,
я стал бы молиться на вас, как на своего ангела-хранителя!
     - Так он там? Я найду его там?
     - Разумеется, сударь. Он заупрямился и не желает выходить. Мы ежедневно
просовываем ему через отдушину хлеб на вилах, а когда он требует, то и мясо,
но - увы! - не хлеб и не мясо составляют его главную пищу. Однажды я с двумя
молодцами сделал попытку спуститься  вниз, но он пришел в страшную ярость. Я
услышал,  как  он взводит курки у пистолетов, а его слуга - у мушкета. Когда
же мы спросили у них, что они собираются делать, ваш приятель ответил, что у
него  и у  его  слуги  имеется сорок  зарядов  и  что  они  разрядят все  до
последнего, прежде чем позволят хотя бы одному из нас сойти в погреб. Тогда,
сударь, я пошел было жаловаться к губернатору, ио тот ответил, что я получил
по  заслугам  и что это  научит  меня,  как оскорблять  благородных  господ,
заезжающих в мой трактир.
     - Так что с  тех самых пор... - начал д'Артаньян, но к силах удержаться
от смеха при виде жалобной физиономии трактирщика.
     -  Так что  с  тех самых  пор, -  продолжал  последний,  - нам, сударь,
приходится очень  плохо, потому что все  наши съестные  припасы  хранятся  в
погребе.  Вино  в  бутылках и вино  в  бочках,  пиво, растительное  масло  и
пряности, свиное сало и колбасы - все находится там. Так как спускаться вниз
нам   запрещено,  то   приходится   отказывать   в   пище   и   питье   всем
путешественникам, которые к нам  заезжают, и наш постоялый  двор  приходит в
упадок  с  каждым днем.  Если ваш друг  просидит в погребе  еще  неделю,  мы
окончательно разоримся.
     -  И  поделом  тебе,   мошенник!  Разве  по  нашему  виду  нельзя  было
сообразить, что мы порядочные люди, а не фальшивомонетчики?
     - Да, сударь, да, вы правы... - ответил хозяин. - Но послушайте, вон он
опять разбушевался.
     - Очевидно, его потревожили! - вскричал д'Артаньян.
     -  Да как же  нам  быть?  - возразил хозяин. -  Ведь к нам приехали два
знатных англичанина.
     - Так что ж из этого?
     - Как - что? Вы сами знаете,  сударь, что англичане любят хорошее вино,
а  эти спросили самого лучшего. Жена моя, должно быть, попросила у господина
Атоса позволения войти, чтобы подать этим господам то, что им требовалось, а
он, по обыкновению, отказал... Боже милостивый, опять начался этот содом!
     В  самом деле, со стороны погреба донесся сильный шум. Д'Артаньян встал
и, предшествуемый хозяином, в отчаянии  ломавшим руки,  приблизился  к месту
действия в сопровождении Планше, державшего наготове свой мушкет.
     Англичане были  крайне раздражены: они проделали длинный путь и умирали
от голода и жажды.
     - Да это же насилие! - кричали они на отличном французском языке, но  с
иностранным   акцентом.  -   Этот  сумасшедший  не  позволяет  добрым  людям
распоряжаться их  собственным вином! Мы выломаем  дверь, а  если  он  совсем
лишился рассудка, - что ж, тогда мы убьем его, и все тут!
     - Потише, господа! - сказал д'Артаньян, вынимая из-за пояса пистолет. -
Прошу извинить, но вы никого не убьете.
     -  Ничего,  ничего, -  раздался за  дверями  спокойный голос  Атоса.  -
Впустите-ка этих хвастунов, и тогда посмотрим.
     Англичане,   видимо   довольно  храбрые   люди,  все  же   нерешительно
переглянулись.  Казалось,  что  в  погребе засел  какой-то  голодный людоед,
какой-то исполинский сказочный герой, и никто  не может безнаказанно войти в
его пещеру.
     На минуту все затихли, но под конец англичанам стало стыдно  отступать,
и наиболее раздраженный из них, спустившись по лестнице, в которой было пять
или шесть ступенек, так сильно ударил в дверь  ногой, что, казалось,  мог бы
пробить и каменную стену.
     - Планше, -  сказал д'Артаньян,  взводя курки у пистолетов, - я беру на
себя  того,  что  наверху,  а ты займись нижним... Так вы, господа,  желаете
драться? Отлично, давайте драться!
     - Боже праведный! - гулко прозвучал снизу голос Атоса. - Мне кажется, я
слышу голос д'Артаньяна...
     -  Ты не ошибся, - ответил д'Артаньян, тоже стараясь говорить громче, -
это я собственной персоной, друг мой!
     - Превосходно! - сказал Атос. - В таком случае мы славно  отделаем этих
храбрецов.
     Англичане  схватились за шпаги, но они оказались между двух огней.  Еще
секунду они колебались, однако, как и в первый раз, самолюбие одержало верх,
и под вторичным ударом дверь погреба треснула во всю длину.
     - Посторонись, д'Артаньян, посторонись! - крикнул Атос. - Сейчас я буду
стрелять.
     -  Господа!  -  сказал  д'Артаньян,  никогда  не  терявший  способности
рассуждать.  -  Подумайте  о  своем  положении...  Минуту терпения,  Атос...
Господа, вы ввязываетесь в  скверную историю и будете изрешечены пулями. Я и
мой слуга  угостим  вас тремя выстрелами, столько же вы получите из подвала.
Кроме  того, у нас имеются шпаги,  которыми мы  - я  и  мой  друг -  недурно
владеем, могу  вас уверить. Не мешайте мне, и я улажу и ваши дела и  свои...
Сейчас вам дадут пить, даю вам слово!
     - Если еще осталось вино, - раздался насмешливый голос Атоса.
     Трактирщик почувствовал, что спина его покрылась холодным потом.
     - То есть как - если осталось вино? - прошептал он.
     -  Останется, черт  возьми!  - сказал  д'Артаньян. -  Успокойтесь... не
могли же они вдвоем выпить весь погреб!.. Господа, вложите шпаги в ножны.
     - Хорошо! Но и вы заткните пистолеты за пояс.
     - Охотно.
     И  д'Артаньян  подал  пример.  Затем, обернувшись к Планше,  он  знаком
приказал разрядить мушкет.