- Сударь, вы обещали не упоминать о прокурорше и ни слова не говорить о
ране.
     - Можете не напоминать мне об этом, я дал вам слово.
     - Ведь он убьет меня, если узнает!
     - Не бойтесь, он не так страшен на деле, как кажется.
     С этими словами д'Артаньян стал подниматься по лестнице, оставив своего
хозяина несколько успокоенным относительно двух вещей, которыми он,  видимо,
очень дорожил: кошелька и жизни.
     Наверху, на  двери, наиболее  заметной во всем коридоре,  была выведена
черными  чернилами  гигантская  цифра  "I";  д'Артаньян  постучался   и   на
предложение идти своей дорогой, последовавшее изнутри, вошел в комнату.
     Портос лежал в  постели и играл в ландскнехт с Мушкетоном, чтобы набить
руку, между тем как  вертел  с нанизанной  на  него куропаткой  кружился над
очагом,  а  в обоих  углах большого  камина  кипели  на  двух  жаровнях  две
кастрюли, откуда  доносился смешанный запах фрикасе из  кроликов  и рыбы под
винным соусом, приятно  ласкавший обоняние.  Вся  конторка  и  вся мраморная
доска комода были заставлены пустыми бутылками.
     Увидев  друга, Портос  вскрикнул  от радости, а  Мушкетон,  почтительно
встав, уступил место д'Артаньяну и  пошел взглянуть  на  кастрюли,  которые,
видимо, находились под его особым наблюдением.
     -  Ах,  черт  возьми, это вы!  -  сказал Портос  д'Артаньяну.  -  Добро
пожаловать! Прошу  прощения за то, что  я не  встаю... Кстати, - добавил он,
глядя на д'Артаньяна с легким  беспокойством, -  вам  известно,  что со мной
случилось?
     - Нет.
     - Хозяин ничего не говорил вам?
     - Я спросил у него, где вы, и сейчас же прошел наверх.
     Портос, видимо, вздохнул свободнее.
     - А что же это с вами случилось, любезный Портос? - спросил д'Артаньян.
     -  Да  то,  что,  нападая на  моего противника, которого  я  уже  успел
угостить тремя  ударами  шпагой,  и собираясь покончить с ним  четвертым,  я
споткнулся о камень и вывихнул себе колено.
     - Да что вы?
     - Клянусь честью! И к счастью для  этого бездельника, не то я прикончил
бы его на месте, ручаюсь за это!
     - А куда он девался?
     -  Не знаю, право. Он получил хорошую порцию и уехал, не прося сдачи...
Ну а вы, милый д'Артаньян, что же было с вами?
     - Так, значит, этот вывих, - продолжал Д'Артаньян, - и удерживает вас в
постели, любезный Портос?
     - Представьте себе, такая безделица! Впрочем,  через  несколько дней  я
буду уже на ногах.
     - Но почему  же вы  не велели  перевезти себя в Париж?  Ведь вам здесь,
должно быть, отчаянно скучно?
     - Именно  это  я  и  собирался сделать,  но я  должен  кое  в  чем  вам
признаться, любезный друг.
     - В чем же?
     -  А вот в чем. Так как я действительно отчаянно скучал  здесь, как  вы
сказали сами, и так как у  меня были в  кармане полученные от  вас семьдесят
пять  пистолей,  я,  чтобы  развлечься,  попросил  подняться ко  мне  одного
дворянина,  остановившегося  здесь проездом, и предложил ему партию в кости.
Он  согласился, и вот мои семьдесят пять пистолей перешли из моего кармана в
его карман, не говоря о лошади, которую  он увел в  придачу... Ну а  как вы,
любезный д'Артаньян?
     - Что делать,  любезный Портос, нельзя во  всем  иметь  удачу, - сказал
д'Артаньян. - Знаете пословицу: "Кому не везет в игре,  тому везет в любви".
Вам слишком везет в любви, чтобы  игра  не мстила  вам за это. Но что вам до
превратностей  судьбы! Разве у вас, негодный вы счастливчик, разве у вас нет
вашей герцогини, которая, конечно, не замедлит прийти вам на помощь?
     -  Вот именно потому,  что я такой неудачный игрок, - ответил  Портос с
самым  непринужденным  видом,  -  я  и написал  ей,  чтобы она  прислала мне
луидоров  пятьдесят,   которые  совершенно  необходимы  в   моем  теперешнем
положении.
     - И что же?
     - Что же! Должно быть,  она находится  в одном из своих поместий - я не
получил ответа.
     - Да что вы?
     -  Да,  ответа  нет.  И  вчера  я  отправил  ей  второе  послание,  еще
убедительнее первого... Но ведь здесь вы, милейший друг, поговорим же о вас.
Признаюсь, я начал было немного беспокоиться за вашу судьбу.
     -  Однако, судя  по  всему, хозяин  неплохо обходится  с вами, любезный
Портос, - сказал д'Артаньян, показывая  больному на полные кастрюли и пустые
бутылки.
     - Что  вы!  - ответил Портос. - Три  или  четыре дня  назад этот наглец
принес мне счет, и я выставил его за дверь вместе со счетом. Так что  теперь
я сижу здесь как победитель, как своего рода завоеватель, а потому, опасаясь
нападения, вооружен до зубов.
     -  Однако  вы, кажется,  иногда делаете вылазки,  - со смехом  возразил
д'Артаньян. И он показал пальцем на бутылки и кастрюли.
     - К несчастью, не я! - ответил Портос. -  Проклятый вывих держит меня в
постели. Это Мушкетон осматривает  местность  и добывает съестные припасы...
Мушкетон, друг  мой,  -  продолжал  Портос,  -  как видите,  к  нам  подошло
подкрепление, и нам придется пополнить запас продовольствия.
     - Мушкетон, - сказал д'Артаньян, - вы должны оказать мне услугу.
     - Какую, сударь?
     - Научить вашему способу Планше. Может  случиться, что я тоже попаду  в
осадное положение, и мне бы  отнюдь не помешало, если  бы он смог доставлять
мне такие же удобства, какие вы преподносите своему господину.
     - О, господи, - скромно сказал Мушкетон, - да нет ничего легче, сударь!
Нужно быть ловким  - вот и  все. Я вырос в деревне, и отец мой в часы досуга
немножечко занимался браконьерством.
     - А что он делал в остальное время?
     - Промышлял ремеслом, которое я всегда считал довольно прибыльным.
     - Каким же?
     -  Это  было во время войн католиков с  гугенотами. Видя,  что католики
истребляют  гугенотов, а гугеноты  истребляют  католиков, и все  это  во имя
веры,  отец мой изобрел  для  себя веру  смешанную, позволявшую ему  быть то
католиком, то гугенотом. Вот он и прогуливался обычно с  пищалью на плече за
живыми  изгородями,  окаймлявшими дороги, и, когда замечал одиноко бредущего
католика, протестантская  вера  сейчас же одерживала  верх  в  его  душе. Он
наводил на  путника пищаль, а потом, когда  тот оказывался  в десяти  шагах,