- Гм... - недоверчиво хмыкнул трактирщик.
     - Он  пользуется благосклонностью одной очень  знатной  дамы, и  она не
оставит  его в  затруднительном положении  из-за  такой  безделицы, какую он
должен вам.
     - Если бы я осмелился сказать, что я думаю...
     - Что же вы думаете?
     - Скажу больше - что знаю...
     - Что знаете?
     - Даже больше - в чем уверен...
     - В чем же вы уверены? Расскажите.
     - Я сказал бы вам, что знаю, кто эта знатная дама.
     - Вы?
     - Да, я.
     - Каким же образом вы узнали это?
     - О сударь, если бы я мог положиться на вашу скромность...
     - Говорите.  Даю вам  честное слово  дворянина, что вы  не раскаетесь в
своем доверии.
     - Так вот,  сударь,  как вы понимаете, беспокойство  заставляет  делать
многое.
     - И что же вы сделали?
     - О, ничего такого, что превышало бы права кредитора.
     - Итак?
     - Господин  Портос  передал нам письмецо для этой  герцогини и приказал
отправить его по почте. В то  время слуга  его еще не приезжал.  Принимая во
внимание,  что он не мог выйти из  комнаты, ему  поневоле  пришлось дать это
поручение нам...
     - Дальше.
     - Вместо  того  чтобы отправить письмо  по почте, что никогда не бывает
вполне надежно, я воспользовался тем,  что  один  из наших  людей должен был
ехать в Париж, и приказал ему лично вручить письмо этой герцогине.  Ведь это
и   значило  исполнить  желание  господина   Портоса,   который  так  сильно
беспокоился об этом письме, не так ли?
     - Приблизительно так.
     - Так вот, сударь, известно ли вам, кто такая эта знатная дама?
     - Нет, я слыхал о ней от Портоса, вот и все.
     - Известно ли вам, кто такая эта мнимая герцогиня?
     - Повторяю вам, что я не знаю ее.
     - Это старая прокурорша из Шатле (*41), сударь, госпожа Кокнар, которой
по меньшей мере  пятьдесят лет и которая еще корчит из себя ревнивицу. Мне и
то показалось странно: знатная особа - и живет на Медвежьей улице!
     - Почему вы знаете все это?
     - Да потому, что, получив письмо, она очень рассердилась и сказала, что
господин Портос  - ветреник  и  что он, наверное,  получил удар шпагой из-за
какой-нибудь женщины.
     - Так он получил удар шпагой?
     - О, господи, что это я сказал?
     - Вы сказали, что Портос получил удар шпагой.
     - Так-то так, но ведь  он строго-настрого  запретил мне рассказывать об
этом!
     - Почему же?
     -  Почему! Да  потому,  сударь,  что  он  хвалился  проткнуть  насквозь
незнакомца,  того самого, с  которым  он ссорился, когда вы уезжали, а вышло
наоборот - этот незнакомец  уложил его, несмотря на все его  бахвальство.  И
вот господин Портос,  человек очень гордый со  всеми,  кроме этой герцогини,
которую он хотел разжалобить  рассказом о своем приключении, никому не хочет
признаться в том, что получил удар шпагой.
     - Так, значит, этот удар шпагой и держит его в постели?
     - Да, и славный удар, могу уверить! Должно быть, у вашего приятеля душа
гвоздями прибита к телу.
     - Так вы были при этом?
     - Я из любопытства пошел  вслед за ними и видел  поединок, но так,  что
дерущиеся меня не видели.
     - И как же было дело?
     -  О,  дело длилось  недолго, могу вас  уверить!  Они  стали в позицию.
Незнакомец  сделал  выпад,  и  так  быстро,   что,  когда   Портос  собрался
парировать,  у  него в груди  уже сидело три дюйма железа. Он упал на спину.
Незнакомец сейчас же приставил ему к груди острие шпаги, и  господин Портос,
видя, что он всецело во власти противника, признал  себя  побежденным. После
чего незнакомец спросил, как  его имя, и, узнав, что  его зовут Портос, а не
д'Артаньян, предложил ему опереться на его руку, довел до гостиницы, вскочил
на лошадь и исчез.
     - Так, значит, этот незнакомец искал ссоры с д'Артаньяном?
     - Кажется, да.
     - И вы не знаете, что с ним было дальше?
     - Нет. Я никогда не видал его ни до этого, ни потом.
     - Отлично.  Я узнал  все, что мне  было  нужно. Итак,  вы говорите, что
комната Портоса находится на втором этаже, номер первый?
     - Да, сударь, лучшая комната в гостинице, комната, которую я уже десять
раз мог бы сдать.
     - Полно, успокойтесь, - сказал со  смехом д'Артаньян, - Портос заплатит
вам деньгами герцогини Кокнар.
     - О сударь, пусть она будет кем угодно - прокуроршей  или герцогиней, -
лишь бы  она развязала  свой кошелек! Но нет, она самым решительным  образом
объявила, что требования господина Портоса и его измены надоели ей и что она
не пошлет ему ни одного су.
     - И вы передали ее ответ вашему постояльцу?
     - Ну нет, мы воздержались от этого:  ведь  тогда он догадался бы, каким
образом мы выполнили его поручение.
     - Так, значит, он все еще ждет этих денег?
     -  Вот в том-то и дело, что ждет! Только вчера он написал ей  вторично,
но на этот раз письмо отправил по почте его слуга.
     - Так вы говорите, что прокурорша стара и некрасива?
     - По меньшей мере пятьдесят лет, сударь, и совсем не хороша собой, судя
по тому, что сказал Пато.
     - В таком случае, будьте покойны, в конце концов  она смягчится. К тому
же Портос не мог задолжать вам так уж много.
     - Как это не мог? Пистолей двадцать, не считая лекаря. Ого! Он ни в чем
себе не отказывает - сразу видно, что привык широко жить.
     - Ну, если его покинет любовница,  у него найдутся друзья, могу в  этом
поручиться.  Так  что,  любезный  хозяин,   не  тревожьтесь  и   продолжайте
относиться к нему с тем вниманием, какого требует его положение.