- Да-да, конечно,  - отвечал  д'Артаньян, который  никогда не мог вбить
себе в голову даже начатков латыни и своим невежеством  приводил в  отчаяние
учителя. - Да, да, конечно, должен быть какой-то стих...
     -  И,  разумеется, он существует,  -  сказал  г-н де  Тревиль,  имевший
склонность  к литературе.  - Недавно  господин де Бенсерад читал  мне его...
Постойте...  Ага,  вспомнил:  Timeo  Danaos  et  dona  ferentes  (*40),  Это
означает; опасайтесь врага, приносящего вам дары.
     - Этот алмаз, сударь, подарен мне не врагом, - отвечал д'Артаньян, - он
подарен мне королевой.
     -  Королевой! Ого!  -  произнес  г-н  де Тревиль.  -  Да  это  поистине
королевский  подарок! Этот перстень стоит не  менее  тысячи  пистолей. Через
кого же королева передала вам его?
     - Она вручила мне его сама.
     - Где это было?
     - В кабинете, смежном с комнатой, где она переодевалась.
     - Каким образом?
     - Протянув мне руку для поцелуя.
     - Вы целовали руку королевы! - вскричал г-н де Тревиль, изумленно глядя
на д'Артаньяна.
     - Ее величество удостоила меня этой чести.
     -  И  это  было  в  присутствии  свидетелей?  О,  неосторожная,  трижды
неосторожная!
     - Нет, сударь, успокойтесь, этого никто не видел, - ответил д'Артаньян.
     И он рассказал г-ну де Тревилю, как все произошло.
     -  О,  женщины, женщины!  -  вскричал  старый  солдат. -  Узнаю  их  по
романтическому воображению. Все, что окрашено  тайной, чарует их... Итак, вы
видели  руку,  и  это все.  Вы встретите королеву -  и  не  узнаете ее;  она
встретит вас - и не будет знать, кто вы.
     - Да, но по этому алмазу... - возразил молодой человек.
     - Послушайте, - сказал г-н де Тревиль, - дать вам совет,  добрый совет,
совет друга?
     - Вы окажете мне этим честь, сударь, - ответил д'Артаньян.
     -  Так вот, ступайте  к  первому  попавшемуся  золотых  дел  мастеру  и
продайте  этот алмаз  за  любую  цену, которую  он вам предложит.  Каким  бы
скрягой он  ни  оказался,  вы все-таки  получите за него  не менее восьмисот
пистолей.  У  пистолей, молодой человек,  нет  имени, а у этого перстня  имя
есть, страшное имя, которое может погубить того, кто носит его на пальце.
     -  Продать этот  перстень! Перстень, подаренный  мне моей  государыней!
Никогда! - вскричал д'Артаньян.
     - Тогда поверните его камнем внутрь, несчастный безумец, потому что все
знают, что бедный гасконский дворянин  не находит  подобных драгоценностей в
шкатулке своей матери!
     -  Так  вы  думаете,  что  меня  ждет  какая-то  опасность?  -  спросил
д'Артаньян.
     -  Говорю вам,  молодой  человек,  что  тот,  кто  засыпает  на  мине с
зажженным фитилем, может  считать себя  в полной безопасности по сравнению с
вами.
     -  Черт  возьми!  -  произнес  д'Артаньян, которого начинал  беспокоить
уверенный тон де Тревиля. - Черт возьми, что же мне делать?
     - Быть настороже везде  и всюду. У кардинала отличная память  и длинная
рука. Поверьте мне, он еще сыграет с вами какую-нибудь шутку.
     - Но какую же?
     - Ба! Разве я  знаю это? Разве не все хитрости дьявола находятся в  его
арсенале? Самое меньшее, что может с вами случиться, - это что вас арестуют.
     - Как! Неужели кто-нибудь осмелится арестовать солдата, находящегося на
службе у его величества?
     - Черт возьми! А разве они постеснялись арестовать Атоса? Одним словом,
мой юный друг,  поверьте человеку,  который  уже тридцать лет  находится при
дворе:  не будьте чересчур  спокойны,  не то  вы погибли.  Напротив - и  это
говорю вам я, - вы  должны повсюду видеть врагов. Если кто-нибудь  затеет  с
вами ссору - постарайтесь уклониться от нее, будь зачинщик хоть десятилетним
ребенком. Если на вас нападут, днем или  ночью, - отступайте и не стыдитесь.
Если вы будете переходить через мост - хорошенько ощупайте доски, потому что
одна из них может провалиться у  вас под ногами. Если вам случится проходить
мимо  строящегося дома  - посмотрите  наверх, потому что вам на голову может
свалиться камень. Если  вам  придется  поздно возвращаться  домой - пусть за
вами  следует ваш слуга  и пусть ваш слуга  будет вооружен,  конечно,  в том
случае,  если  вы  вполне  уверены  в  нем.  Опасайтесь  всех: друга,  брата
любовницы... особенно любовницы...
     Д'Артаньян покраснел.
     -  Любовницы?.. - машинально  повторил он.  -  А  почему, собственно, я
должен опасаться любовницы больше, чем кого-либо другого?
     - Потому что любовница - одно из любимейших средств кардинала, наиболее
быстродействующее из всех: женщина продаст вас за десять пистолей. Вспомните
Далилу... Вы знаете Священное писание?
     Д'Артаньян  вспомнил о свидании, которое ему  назначила г-жа Бонасье на
этот  самый  вечер, но  к  чести нашего героя мы должны сказать, что  дурное
мнение  г-на  де Тревиля  о  женщинах  вообще  не  внушило  ему ни  малейших
подозрений по адресу его хорошенькой хозяйки.
     -  Кстати, - продолжал  г-н  де  Тревиль,  -  куда  девались  ваши  три
спутника?
     - Я как раз собирался спросить, не получали ли вы каких-либо сведений о
них.
     - Никаких.
     - Ну  а я оставил  их в  пути: Портоса -  в Шантильи  с дуэлью на носу,
Арамиса - в Кревкере с пулей в плече и Атоса - в Амьене с  нависшим  над ним
обвинением в сбыте фальшивых денег.
     -  Вот что! - произнес г-н де Тревиль.  - Ну  а как  же  ускользнули вы
сами?
     - Чудом,  сударь!  Должен сознаться, что чудом,  получив удар  шпагой в
грудь и пригвоздив графа де Варда к дороге, ведущей в Кале, словно бабочку к
обоям.
     -  Этого еще не хватало! Де Варда, приверженца кардинала,  родственника
Рошфора!.. Послушайте, милый друг, мне пришла в голову одна мысль.
     - Какая, сударь?
     - На вашем месте я сделал бы одну вещь.
     - А именно?
     - Пока его высокопреосвященство  стал бы искать  меня в Париже, я снова
отправился  бы  в  Пикардию, потихоньку, без  огласки,  и  разузнал  бы, что
сталось с  моими тремя спутниками. Право, они заслужили этот небольшой  знак
внимания с вашей стороны.