- Без всякого сомнения.
     - Передайте ему, пожалуйста, что я верный его слуга.
     - Непременно передам.
     Обрадованный этим  обещанием,  начальник порта сделал  пометку и вернул
д'Артаньяну разрешение на выезд.
     Д'Артаньян   не  стал   тратить  даром  время   на  лишние  любезности.
Поклонившись начальнику порта и поблагодарив его, он удалился.
     Выйдя  на дорогу, и  он и Планше  ускорили  шаг  и,  обойдя лес кружным
путем, вошли в город через другие ворота.
     Шхуна по-прежнему стояла, готовая к отплытию. Хозяин ждал на берегу.
     - Как дела? - спросил он, увидев д'Артаньяна.
     - Вой мой пропуск, подписанный начальником порта.
     - А другой господин?
     -  Он сегодня не поедет, -  заявил д'Артаньян. - Но не беспокойтесь,  я
оплачу проезд за нас обоих.
     - В таком случае - в путь! - сказал хозяин.
     - В путь! - повторил д'Артаньян.
     Он и Планше вскочили в шлюпку. Через пять минут они были на борту. Было
самое время. Они находились в полумиле от земли, когда д'Артаньян заметил на
берегу вспышку, а затем донесся и грохот выстрела.
     Это был пушечный выстрел, означавший закрытие порта.
     Пора   было  заняться  своей  раной.  К  счастью,   как  и  предполагал
д'Артаньян, она была не слишком  опасна. Острие шпаги наткнулось на  ребро и
скользнуло вдоль кости. Сорочка сразу же  прилипла к ране, и крови пролилось
всего несколько капель.
     Д'Артаньян изнемогал от усталости.  Ему расстелили на палубе тюфяк,  он
повалился на него и уснул.
     На  следующий день, на рассвете,  они оказались уже  в трех или четырех
милях от берегов  Англии. Всю  ночь дул  слабый  ветер,  и  судно  двигалось
довольно медленно.
     В десять часов судно бросило якорь в Дуврском порту.
     В половине одиннадцатого д'Артаньян  ступил ногой па английскую землю и
закричал:
     - Наконец у цели!
     Но это было еще не все: надо было добраться до Лондона.
     В  Англии почта  работала исправно. Д'Артаньян и Планше взяли каждый по
лошади. Почтальон скакал впереди. За четыре часа они достигли ворот столицы.
     Д'Артаньян не  знал  Лондона, не  знал  ни  слова  по-английски,  но он
написал  имя  герцога  Бекингэма на  клочке  бумаги, и ему  сразу же указали
герцогский дворец.
     Герцог находился в Виндзоре,  где охотился вместе с королем. Д'Артаньян
вызвал доверенного камердинера герцога, который сопровождал своего господина
во  всех  путешествиях  и  отлично говорил  по-французски. Молодой  гасконец
объяснил  ему, что  только сейчас  прибыл  из  Парижа по  делу  чрезвычайной
важности и ему необходимо видеть герцога.
     Уверенность, с которой говорил д'Артаньян, убедила Патрика  - так звали
слугу министра.  Он  велел  оседлать  двух лошадей и  взялся  сам  проводить
молодого гвардейца.  Что же касается  Планше, то бедняга, когда его сняли  с
коня, уже просто одеревенел и был полумертв от усталости. Д'Артаньян казался
существом железным.
     По прибытии в Виндзорский замок  они справились,  где герцог. Король  и
герцог Бекингэм были заняты  соколиной охотой где-то на болотах, в двух-трех
милях отсюда.
     В  двадцать  минут  д'Артаньян и его  спутник  доскакали до  указанного
места. Вскоре Патрик услышал голос герцога, звавшего своего сокола.
     - О ком прикажете доложить милорду герцогу? - спросил Патрик.
     -  Скажите,  молодой  человек, затеявший  с  ним  ссору на Новом мосту,
против Самаритянки.
     - Странная рекомендация!
     - Вы увидите, что она стоит любой другой.
     Патрик пустил своего коня  галопом.  Нагнав герцога, он доложил  ему  в
приведенных нами выражениях о том, что его ожидает гонец.
     Герцог сразу понял, что речь идет о д'Артаньяне, и, догадываясь, что во
Франции, по-видимому, произошло нечто такое, о  чем ему считают  необходимым
сообщить,  он  только спросил,  где  находится человек,  который привез  эти
новости.  Издали узнав гвардейскую  форму, он  пустил своего коня галопом  и
прямо поскакал к д'Артаньяну.
     - Не случилось ли несчастья с королевой? - воскликнул  герцог, и в этом
возгласе сказалась вся его забота и любовь.
     - Не  думаю, но все  же  полагаю,  что ей грозит  большая опасность, от
которой оградить ее может только ваша милость.
     - Я? - воскликнул герцог. - Неужели я буду  иметь счастье быть  ей хоть
чем-нибудь полезным? Говорите! Скорее говорите!
     - Вот письмо, - сказал д'Артаньян.
     - Письмо? От кого?
     - От ее величества, полагаю.
     - От  ее  величества? -  переспросил герцог,  так сильно побледнев, что
д'Артаньян подумал, уж не стало ли ему дурно.
     Герцог распечатал конверт.
     - Что это? - спросил  он  д'Артаньяна, указывая на одно место в письме,
прорванное насквозь.
     - Ах,  - сказал д'Артаньян, - я  и  не заметил!  Верно, шпага графа  де
Варда проделала эту дыру, когда вонзилась мне в грудь.
     - Вы ранены? - спросил герцог, разворачивая письмо.
     - Пустяки, - сказал д'Артаньян, - царапина.
     - О,  небо!  Что я узнаю!  -  воскликнул  герцог.  - Патрик,  оставайся
здесь... или нет, лучше догони  короля, где  бы он ни  был, и передай, что я
почтительнейше  прошу  его величество  меня  извинить,  но  дело  величайшей
важности призывает меня в Лондон... Едем, сударь, едем!
     И оба во весь опор помчались в сторону столицы.



XXI. ГРАФИНЯ ВИНТЕР

     Дорогой герцог расспросил д'Артаньяна если не обо всем случившемся, то,
во  всяком случае, о том, что д'Артаньяну было известно. Сопоставляя то, что
он  слышал из уст молодого человека, со своими собственными  воспоминаниями,
герцог  Бекингэм  мог  составить  себе  более  или  менее  ясное  понятие  о
положении,  на серьезность которого,  впрочем,  при  всей своей  краткости и
неясности, указывало и письмо  королевы. Но особенно герцог был поражен тем,