более могущественного,  чем сам король. Все это молодой человек понял в одно
мгновение. И к чести его мы должны сказать: он ни на секунду не заколебался.
     - Господа,  - сказал  он, обращаясь к Атосу и его друзьям,  - разрешите
мне поправить вас. Вы сказали, что вас трое, а мне кажется, что нас четверо.
     - Но вы не мушкетер, - возразил Портос.
     - Это  правда, -  согласился д'Артаньян, - на мне нет одежды мушкетера,
но душой  я  мушкетер.  Сердце  мое  -  сердце  мушкетера. Я чувствую  это и
действую как мушкетер.
     - Отойдите, молодой человек!  - крикнул  де Жюссак, который по жестам и
выражению лица д'Артаньяна, должно быть, угадал  его  намерения. - Вы можете
удалиться, мы не возражаем. Спасайте свою шкуру! Торопитесь!
     Д'Артаньян не двинулся с места.
     - Вы в самом деле славный малый, - сказал Атос, пожимая ему руку.
     - Скорей, скорей, решайтесь! - крикнул де Жюссак.
     - Скорей, - заговорили Портос и Арамис, - нужно что-то предпринять.
     - Этот молодой человек исполнен великодушия, - произнес Атос.
     Но всех троих тревожила молодость и неопытность д'Артаньяна.
     - Нас  будет трое, из которых один  раненый,  и в придачу юноша,  почти
ребенок, а скажут, что нас было четверо.
     - Да, но отступить!.. - воскликнул Портос.
     - Это невозможно, - сказал Атос.
     Д'Артаньян понял причину их нерешительности.
     -  Милостивые государи,  - сказал он, - испытайте  меня, и клянусь  вам
честью, что я не уйду с этого места, если мы будем побеждены!
     - Как ваше имя, храбрый юноша? - спросил Атос.
     - Д'Артаньян, сударь.
     - Итак: Атос, Портос, Арамис, д'Артаньян! Вперед! - крикнул Атос.
     - Ну как же, государи мои,  - осведомился де Жюссак, - соблаговолите вы
решиться наконец?
     - Все решено, сударь, - ответил Атос.
     - Каково же решение? - спросил де Жюссак.
     - Мы будем иметь  честь атаковать вас, - произнес Арамис,  одной  рукой
приподняв шляпу, другой обнажая шпагу.
     - Вот как... вы сопротивляетесь! - воскликнул де Жюссак.
     - Тысяча чертей! Вас это удивляет?
     И  все  девять сражающихся  бросились  друг  на  друга  с  яростью,  не
исключавшей, впрочем, известной обдуманности действий.
     Атос бился с  неким Каюзаком, любимцем кардинала, на долю Портоса выпал
Бикара, тогда как Арамис очутился лицом к лицу с двумя противниками.
     Что же касается д'Артаньяна, то его противником оказался сам де Жюссак.
     Сердце молодого гасконца билось столь сильно, что готово было разорвать
ему  грудь. Видит бог, не от страха - он и тени страха не  испытывал, - а от
возбуждения.  Он  дрался,   как  разъяренный  тигр,   носясь  вокруг  своего
противника,  двадцать  раз  меняя тактику и  местоположение.  Жюссак был, по
тогдашнему выражению, "мастер  клинка", и притом многоопытный. Тем не  менее
он  с величайшим  трудом оборонялся  против  гибкого и  ловкого  противника,
который,   ежеминутно   пренебрегая    общепринятыми    правилами,   нападал
одновременно со всех  сторон,  в  то же  время парируя  удары,  как человек,
тщательно оберегающий свою кожу.
     Эта борьба  в  конце концов вывела де Жюссака из терпения.  Разъяренный
тем, что ему не удается справиться с противником, которого он счел юнцом, он
разгорячился  и  начал  делать  ошибку за  ошибкой.  Д'Артаньян,  не имевший
большого опыта, но зато  помнивший теорию, удвоил быстроту движений. Жюссак,
решив  покончить с  ним, сделал  резкий выпад, стремясь  нанести  противнику
страшный  удар.  Но  д'Артаньян ловко отпарировал, и, в то  время как Жюссак
выпрямлялся, гасконец,  словно змея, ускользнул  из-под  его руки и насквозь
пронзил его своей шпагой. Жюссак рухнул как подкошенный.
     Освободившись  от  своего противника,  д'Артаньян  быстрым и  тревожным
взглядом окинул поле битвы.
     Арамис успел уже покончить с  одним  из своих  противников,  по  второй
сильно теснил его. Все же  положение Арамиса было благоприятно, и он мог еще
защищаться.
     Бикара  и  Портос  ловко  орудовали шпагами.  Портос  был уже  ранен  в
предплечье, Бикара - в бедро. Ни та, ни другая рана не угрожала жизни, и оба
они с еще большим ожесточением продолжали изощряться в искусстве фехтования.
     Атос,  вторично  раненный  Каюзаком,  с каждым  мгновением  все  больше
бледнел, но не отступал ни на шаг. Он только переложил шпагу в другую руку и
теперь дрался левой.
     Д'Артаньян, согласно законам  дуэли, принятым в  те времена, имел право
поддержать одного из сражающихся. Остановившись в нерешительности и не зная,
кому больше  нужна его помощь, он вдруг уловил взгляд Атоса. Этот взгляд был
мучительно  красноречив.  Атос скорее  бы  умер,  чем позвал  на помощь.  Но
взглянуть он  мог и взглядом мог попросить о поддержке.  Д'Артаньян понял и,
рванувшись вперед, сбоку обрушился на Каюзака:
     - Ко мне, господин гвардеец! Я убью вас!
     Каюзак обернулся. Помощь подоспела вовремя. Атос, которого поддерживало
только его неслыханное мужество, опустился на одно колено.
     - Проклятие! - крикнул он. - Не убивайте его, молодой человек. Я должен
еще свести  с  ним старые счеты, когда поправлюсь и буду здоров. Обезоружьте
его, выбейте шпагу... Вот так... Отлично! Отлично!
     Это восклицание вырвалось у Атоса,  когда он  увидел, как шпага Каюзака
отлетела на  двадцать шагов. Д'Артаньян и Каюзак  одновременно  бросились за
ней: один - чтобы вернуть  ее себе, другой - чтобы завладеть ею. Д'Артаньян,
более проворный, добежал первым и наступил ногой на лезвие.
     Каюзак бросился к гвардейцу, которого убил Арамис, схватил его рапиру и
собирался вернуться к  д'Артаньяну, по пути наскочил на  Атоса, успевшего за
эти короткие  мгновения  перевести  дух. Опасаясь, что  д'Артаньян убьет его
врага, Атос желал возобновить бой.
     Д'Артаньян  понял,  что  помешать ему  - значило  бы обидеть  Атоса.  И
действительно, через несколько секунд Каюзак упал: шпага Атоса вонзилась ему
в горло.
     В это же  самое время Арамис приставил конец шпаги к груди поверженного
им противника, вынудив его признать себя побежденным.
     Оставались  Портос  и  Бикара.  Портос дурачился,  спрашивая у  Бикара,
который,  по его мнению, может быть час,  и  поздравляя его с ротой, которую
получил его брат в Наваррском полку. Но все его насмешки не вели ни  к чему:
Бикара был один из тех железных людей, которые падают только мертвыми.
     Между тем пора было кончать. Могла появиться стража  и  арестовать всех
участников дуэли - и здоровых и  раненых,  роялистов  и кардиналистов. Атос,
Арамис  и  д'Артаньян  окружили  Бикара,  предлагая ему сдаться. Один против
всех, раненный в бедро, Бикара все же отказался. Но Жюссак, приподнявшись на